Новости Ялты. Всё, что произошло сегодня в Ялте.

>Корреспондент ЮгЯлта провел один день в составе ялтинской бригады скорой помощи
11 октября, 17:00

В соцсетях нередко можно встретить обвинения и жалобы в адрес ялтинской скорой помощи: то не приехали вовремя, то вообще отказались ехать, то дозвониться им невозможно... И по любому случаю житель или гость нашего города тут же начинает строчить в социальной сети гневное послание. Хотя в большинстве тех постов, которые мне лично доводилось читать, нет ни имени того, кто обращался в «скорую», ни даты, ни указания времени, когда с ним или с его близкими что-то случилось, ни конкретных симптомов болезни, а примерно так: «температура высокая поднялась, а они (скорая – от авт.) не приехали», «мне было плохо, а они не захотели меня лечить» и кое-что еще в таком же духе. Безусловно, есть и не анонимные сообщения, порой попадается и откровенная ложь. Я не берусь судить, зачем люди это пишут, мне никогда не узнать, что их толкает к этому, но вот самой увидеть, как работают врачи скорой помощи - это я могу. Сказано – сделано, и в один из дней я отправляюсь на дежурство с бригадой скорой помощи.

09-00 - Станция скорой помощи «Ялта»

По предварительной договоренности с главврачом скорой медицинской помощи Сергеем Олиференко, приезжаю на станцию. Главврач занят, и пока я его жду,рассматриваю собравшихся перед центральным входом и готовящихся на выезд врачей. Большинство из них довольно молодые медики, они сидят на лавочке, пьют кофе и разговаривают о работе, семье и маленькой зарплате. И я отчетливо понимаю, что это такие же люди, как и мы с вами, с такими же бытовыми заботами, у которых тоже наверняка иногда что-то и где-то болит. Разница лишь в том, что на них лежит большая ответственность за здоровье и даже жизнь горожан.

Освободившись, Сергей Олиференко представил меня «главному» в моей фельдшерской линейной общепрофильной бригаде – фельдшеру Дмитрию Балабанову. «Доктор Дима», как я стала его про себя называть, объясняет, как мы будем сегодня работать, предлагает мне также надеть белый халат и "назначает" меня «стажером». Во время всех выездов я нахожусь рядом и смотрю, что делают врачи.

Фото_1_L

09.15 - Наш первый выезд.

«Доктор Дима» быстро сообщает: «Ребенок, высокая температура, улица Крупской».

В карете скорой помощи меня сажают в кабину рядом с водителем Павлом Авласовичем и медсестрой Натальей Романовой, чтобы я посмотрела, как уступают дорогу карете скорой помощи. Машина срывается с места, и мы мчимся к больному ребенку.

Доезжаем быстро, так как едем не в центр и пробок нет. По дороге расспрашиваю водителя, уступают ли автомобилисты дорогу спецмашине?

«В основном, да, когда включаем сирену, дают проехать, хотя когда город стоит в пробке, проехать все равно затруднительно - машинам просто некуда свернуть, чтоб нас пропустить», - говорит Паша.

09.25 - На улице перед домом нас встречает отец ребенка, и мы поднимаемся в квартиру. Маленький мальчик 3-х лет лежит в кровати, как говорит его мама, температура у него с утра 39. Приехала семья из Санкт-Петербурга. Мама решает взять на себя роль врача и тут же сама выдает диагноз: «Это, наверное, солнечный удар. Мы вчера целый день провели на пляже». Доктор, осматривая малыша, обращает внимание родителей на то, что не только больной ребенок обгорел на солнце, но и у годовалой девочки, которая сидит на руках у бабушки, также есть признаки солнечного ожога.

Доктор: «Вы знаете, сколько и в какое время с детьми можно находиться на пляже»?

Мама ребенка: «Да, но ведь уже осень, поэтому мы целый день и провели на море».

Доктор: «В Питере, может, и осень, а у нас по-прежнему лето и солнце очень активное».

Мама: «Значит, это все-таки солнечный удар»?

Доктор: « Нет, это вирус - малыш простыл. В больничку поедем»?

Мама: «Нет, мы в больницу не хотим, а можно дома»?

Доктор: «Вам необходимо будет вызвать на дом врача для того, чтоб он прописал лечение. Сейчас я вам рекомендую давать малышу противовирусные препараты, обильное питье и, конечно, жаропонижающие средства». (Подробно рассказывает, какие и с каким временным интервалом препараты можно давать больному ребенку)

Мама: «А гомеопатию можно? Мы всегда гомеопатией лечимся».

"Да, температуру под сорок, тем более у ребенка, конечно, только гомеопатией и лечат!" - так прямо и хотела сказать я женщине, но сдержалась. Я же "стажер", стою, смотрю, молчу.

В свою очередь доктор очень терпеливо объясняет, что гомеопатия тут не поможет, а сейчас малышу сделают укол, чтобы ему стало легче и упала температура… Мама ребенка испуганно восклицает: «Это больно! Он не даст делать укол!»

Я продолжаю поражаться сдержанности и терпению "доктора Димы".

Доктор: «Он маленький ребенок, вы сейчас его перевернете, подержите, а мы быстренько сделаем укол, так надо, поверьте».

Пока медсестра Наталия делает укол, Дима берет у родителей полис, СНИЛС и заполняет бумаги – выездную карту.

10.00 – Спускаемся к машине, и пока вызова нет, никуда не уезжаем со двора дома. Дима продолжает заполнять бумаги, а мы с Наталией беседуем о медицине и о маленьких зарплатах медиков. За разговором проходит минут пять, и снова вызов: на планшет приходит сообщение с ФИО больного, адресом и симптомами заболевания.

Дима: «Улица Кривошты, мужчина, боль в животе».

10.05 - Мы снова мчимся к больному.

Кстати, в машинах скорой помощи нет рации, вызовы поступают на планшет и личные мобильные телефоны врачей. Минус такой связи в том, что если нет зоны покрытия, то и вызов до врачей может не дойти. Кстати, во время блэкаута медикам на скорой выдавали рации МЧС.

10.20 - Приезжаем на вызов. Никто не встречает, сами находим нужную квартиру. Пожилой мужчина жалуется на боль в животе, осматриваем, и пока Наталия делает кардиограмму, Дима заполняет бумаги, все по той же схеме: просим у больного паспорт, СНИЛС, полис.

«Больной не готов к приезду «скорой», поиски полиса занимают много времени», - замечаю я.

Наталия показывает мне кардиограмму, конечно, я там ничего не понимаю, но внимательно смотрю, а вдруг меня осенит и я начну читать кардиограммы – но… нет, по- прежнему для меня - это темный лес.

11.00 - Госпитализируем больного в Ялтинскую городскую больницу. Приехав в Ливадийскую больницу, я даже успеваю выпить с Наталией кофе, а вот «доктору Диме» везет намного меньше. Он передает больного врачам в приемном отделении и снова заполняет бумаги. Я заглядываю ему через плечо, чтобы посмотреть на почерк - ну, как пишут врачи, все знают - все написано аккуратно и разборчиво. «Так надо», - отвечает на мой немой вопрос доктор.

11.30. - Приходит очередной вызов: «Набережная, молодой человек, потеря сознания».

Мы мчимся через город, включив мигалку. Машины уступают нам дорогу, однако возле управления полиции на повороте к «Вилле Елена» один из водителей просто нас не видит и не слышит. Он перегородил проезд и пытается припарковаться. Сирена орет, а он не слышит! Пока прочистились ушные проходы глуховатого автомобилиста и он убрал свой автомобиль, оглохли все, кто находился в диаметре 100 метров от нас, а наша бригада потеряла драгоценные несколько минут.

11.45. - Когда мы приезжаем на место, то мужчина, гость нашей Ялты, уже сидит за столиком в кафе. Медики отводят его в машину скорой и там осматривают, снимают кардиограмму.

«Жарко тут у вас», - говорит больной.

"Да, в машине скорой помощи действительно жарко, и это несмотря на то, что на улице сентябрь и не пекло, как в августе", - мысленно соглашаюсь я с ним.

«А летом насколько жарко в машине?» - уточняю я у Наталии.

«Не описать, слов нет, - говорит Наталия и достает из бардачка веер. - Выходим из машины как из сауны, у меня вот личный кондиционер есть».

12.35. Молодого человека госпитализируем и снова едем в Ливадию. Пока ждем, как "доктор Дима" передает больного в приемный покой и в очередной раз заполняет кипу бумаг, я рассматриваю подъезжающие «скорые». Заметив мой интерес Наталия начинает рассказывать мне про бригады.

"Вот этот врач очень хороший, а эта бригада приехала из Алупки, вот эти ребята большие молодцы", - говорит она, и в ее голосе чувствуется большее уважение к своей профессии и к людям.

А я уже начинаю узнавать наши, ялтинские, бригады "скорой". Улучив свободную минутку, пообщалась и с ними, спросила, комфортно ли они чувствуют себя в форменной одежде.

Ребята с улыбкой отвечают: "Работаем, как в скафандрах. Но главное - подобрать свой размер, что получается не всегда".

Пробую ткань на ощупь и понимаю, что она действительно как «стекло». К слову, "моя бригада» работает в своей личной униформе. Как рассказала Наталия, она сама купила форму – белую куртку и штаны.

«Вообще непонятно, зачем с нас размеры снимали, если все равно форма пришла в основном одного, причем, огромного размера», - говорит Наталия.

13.10. Вызов: «Улица Макаренко, мужчине плохо, скорее всего, сердце».

Едем уже в город, пробок нет, но повернуть от остановки "Октябрь" в переулок удается с трудом - машины припаркованы как угодно и где угодно. Заходим во двор дома - больной, тяжело дыша, встречает нас сам.

"Доктор Дима" мягко его отчитывает: "Зачем вы сами вышли, почему не лежите, так нельзя относиться к своему здоровью".

Заходим в комнату, укладываем больного, начинаем осмотр, спрашиваем симптомы.

«Две ночи уже не сплю, плохо, тяжело дышать, а вот сегодня уже наглотался таблеток от давления(!) и вас вызвал," - рассказывает больной.

"Удивительные люди! - размышляю я. - Два дня ему плохо, а он сам себе диагноз поставил, таблетки прописал и лечится. От чего? Непонятно! Так, показалось, что давление. Зачем нам медики, если у нас каждый больной сам себе доктор".

Делаем кардиограмму. Я вижу, что Дима и Наталия встревожены. Начинаю догадываться, что здесь все очень даже серьезно - сердце. Дима ставит больному катетер, дает выпить таблетки. Наталия готовит капельницу. Все делают очень быстро, уверенно и сосредоточенно, мне ничего не комментируют. Ситуация, по всей видимости, действительно серьезная - мужчину надо спасать. Я вспоминаю, как в машине Наталия рассказывала мне, что работала в бригаде кардиологов, и понимаю, что жизнь пациента в надежных руках.

13.55. Поставили капельницу, и я держу ее, пока доктор ищет, кто бы помог нам донести больного на носилках до машины. Самостоятельно водитель Паша и Дима вряд ли справятся - брезентовые носилки сложно нести вдвоем, больного надо поддерживать со всех сторон.

Однако, помощников нет, и я предлагаю свою помощь. Ищем ключи от ворот - надо, чтобы наш автомобиль заехал во двор. Заносим в дом брезентовые носилки, "доктор Дима" практически сам поднимает больного на покрывале, я поддерживаю его за плечи, Паша отвечает за ноги. Укладываем мужчину на носилки. Комната маленькая, развернуться сложно, но мы, быстро мысленно рассчитав все траектории движения, выносим больного на каталку, а затем и в карету скорой помощи. Паша, совершив чудеса маневрирования, заехал во двор, теперь срочно пытаемся из него выехать.

Больной начинает багроветь. Я тихонько спрашиваю: «Это плохо?». Наталия так же тихо, почти одними губами отвечает: "Да, возможен инфаркт».

Если честно, мне становится очень страшно и за больного, и за моих врачей.

"Доктор Дима" очень коротко бросает в окошко между кабиной и салоном "скорой" одно слово: «Быстро!» И мы с мигалкой летим в Ливадийскую больницу.

14.25. Не успеваю опомниться, как уже вижу перед собой приемный покой. Выпрыгиваю из кабины, заглядываю в салон и вижу, что больной уже лежит с маской на лице.

"Кислород ему давали, - объясняет Наталия. - Но уже все нормально, видишь, не бордовый. Успели!"

Дима быстро привозит больничную каталку. К нам на помощь подходят врачи из других машин. На "раз, два, три" больного мужчину быстро перекладывают на новое средство передвижения, и оно быстро скрывается в проеме больничной двери. Все почти как в кино. Я перевожу дух и спрашиваю у Наталии, насколько реален был "не очень хороший" сценарий.

"Риск был серьезный. У больного ОКН - острая коронарная недостаточность. Другими словами, предынфарктное состояние, - объясняет Наталия. - Это был врачебный вызов».

Несмотря на то, что сейчас все бригады скорой помощи имеют общую направленность, то есть ориентированы на все возможные случаи - от травмы до инфаркта, фельдшерская бригада в сложных ситуациях может вызывать врачебную бригаду. Но в этом случае, я так понимаю, медлить было нельзя. Фельдшер и медсестра нашей бригады это понимали и знали, что надо делать. И сделали! Спасли жизнь мужчине.

Чувство гордости за "мою" бригаду переполняет меня, и я сразу повышаю всех в звании - теперь они оба у меня врачи. И водитель Паша вызывает мое уважение не только как «мастер маневрирования на узких улочках с хаотично припаркованными машинами», но и потому, что помог нести больного. А ведь это не входит в обязанности водителей скорой помощи.

Фото_2_L

15.00. Стоим во дворе больницы, Дима снова пишет. А я все размышляю о сложности и удивительности работы медиков скорой помощи. Мысли прерывает очередной вызов.

«Улица Макаренко, травма, молодой человек».

15.15. Мы на месте. Больной встречает нас в коридоре квартиры на костылях. Явно видно, что ему очень больно стоять даже на костылях. Все, что понимаем из его рассказа: поломал бедро четыре дня назад, лежал в Ливадийской больнице, но его там не лечили, снимок потеряли, и он ушел домой, но дома ему стало очень больно, выпил обезболивающие и вызвал «скорую».

Доктор терпеливо объясняет молодому человеку, что из больницы уходить нельзя. Но вызов есть вызов, и наша бригада четко выполняет свою работу: ставит шину, бинтует и снова везет пациента в Ливадию.

На подъезде к больнице у меня четкое ощущение дежавю: скорая, жара, дорожный серпантин, ворота больницы, приемный покой... Дима передает больного медикам и заполняет бумаги.

Смотрю на часы - 16-20, очень хочется кушать.

16.25. Вызов: «Надо перевезти больного из инфекционного отделения в Ливадийскую больницу».

Да, транспортировка больных - это тоже функция «скорой помощи». Приезжаем в инфекционное отделение, забираем больного, привозим в Ливадию, сдаем, пишем бумаги…..

Время перевалило за 17-00.

«Доктор Дима» говорит: «Домой!», и я понимаю, что мы возвращаемся на станцию. Станция скорой помощи действительно воспринимается мною уже как дом, так как Ливадийская больница порядком надоела.. Моя бригада зовет меня в столовую. Все делятся со мной тем, что принесли из дома. Мне заваривают вкуснейший кофе. Дима и Наталия, быстро перекусив, идут заполнять бумаги. "Да сколько же у них бумаг!?" - думаю я и с чашкой кофе отправлюсь путешествовать по зданию.

В диспетчерской дежурит три сотрудника. Они рассказывают мне, как принимают вызовы, объясняют, что приоритет - это дети, ДТП, теракты.

«В августе работало 4 бригады, мы тут такого наслушались, - говорит одна из диспетчеров. - И меня проклинали, и моих родителей, и детей. А за что? За то, что я срочно машину к ним не высылаю. А где я ее возьму, если все на вызовах?»

«Чего тут только не услышишь: и угрожают, и матерят, - говорит второй диспетчер. - Начинают рассказывать, что там давление поднялось у какого-то «заслуженного деятеля», а я им машину не даю. А что мне делать, если единственная свободная бригада срочно выехала к восьмимесячному ребенку с судорогами?»

Диспетчеры рады, что и их профессиональные проблемы кому-то интересны, начинают по очереди рассказывать о типичных случаях в своей работе.

«Пытаемся рассказать звонящим, что делать до приезда скорой. Например, если температура, то советуем дать жаропонижающее. А нам отвечают: "Чего это мы будем ребенка химией всякой пичкать!»

«Просим, к примеру, если рядом находятся с больницей, то самим сразу идти туда. Но нас никто и слушать не хочет - исключительно скорую помощь и немедленно домой! Многие обманывают, говорят не те симптомы, вернее, преувеличивают степень состояния больного».

«Пишут в соцсетях жалобы и проклятья в наш адрес, а мы когда читаем, видим, что там чистое вранье, а кода сами включаемся в переписку и просим конкретно указать время, дату, кто и когда не приехал - не отвечают».

Выслушав диспетчеров, иду к главврачу, узнать, чем он занимается. Сергей Олиференко, показывая мне огромную папку, говорит: «Вот пишу ответы на жалобы. Причем, большинство жалоб вообще не касаются нашей работы, но я обязан ответить. Многие требуют наказать наших сотрудников. А за что? За то, что кто-то кляузу настрочил!? Да, да, именно кляузу! Вот пример".

Читаю жалобу, пишет мужчина, указана только фамилия и инициалы имени.

Вкратце звучит она так: «Я находился в аптеке города Ялта (какая аптека и на какой улице - не указано - прим. авт.) Когда туда зашла девушка с автобуса (номер автобуса и данные девушки также не уточнены - прим. авт.), она сказала, что ей плохо. В аптеке ей померили давление, которое оказалось очень высокое - 160 (!), ей стало еще хуже, она почти теряла сознание. Я понял, что она «сердечница» (какой молодец, еще один доктор-самоучка, сразу диагнозы ставит - прим. авт.). Когда ей стали вызывать скорую, то скорая ехать отказалась».

После прочтения письма жалобщика мне дают прослушать запись разговора с диспетчером.

Диспетчер: - Что случилось?

Голос молодой девушки: - Мы тут в аптеке, тут девушке плохо.

Диспетчер: - Что с ней?

Девушка: - У нее давлении

Диспетчер: - Какое ?

На том конце трубки долго выясняют, какое же давление и наконец сообщают – 160.

Диспетчер: - Вы находитесь в аптеке, дайте ей таблетку каптоприла, и пусть посидит минут 15. При давлении 160 "скорая" не выезжает.

Девушка: Да, хорошо, до свидания.

В этом разговоре я не услышала ни слова о том, что девушка теряет сознание, что у нее сердце и ей "очень плохо".

Сергей Олиференко говорит, что ему придется наказать диспетчера.

«За что?», - спрашиваю я.

«Вызов не отработала», - отвечает главврач, но у меня остается стойкое ощущение несправедливости ситуации по отношению к диспетчеру скорой помощи.

В кабинете Сергея Олиференко на стене висит карта всего ЮБК.

«Вот, смотрите, мы здесь, - говорит он и показывает на карте расположение станции скорой помощи. - А вот сюда (примерно район Стройгородка) требуют, чтобы мы приехали в течение 10 минут. Как вы думаете, это реально? Конечно, нет. У нас нет сверхзвуковых самолетов, а только обычные транспортные средства. Дорога туда занимает как минимум минут 30, а потом обратно на другой вызов в город бригаде больше часа ехать. Врачей не хватает, на такую зарплату желающих не много. Молодой специалист может рассчитывать на зарплату около 15 тысяч рублей. Оплата труда выше у тех, кто уже проработал более 3-х лет, если, конечно, кто-то выдержит три года на такой зарплате. Многие работают на полторы ставки. Где-то вакантные места закрываем фельдшерами. С водителями тоже не все гладко. И опять причина в зарплате. Посудите сами: на семь тысяч рублей мужчина может кормить семью?" - рассказывает главврач.

Задумчиво допиваю уже остывший кофе, размышляя о том, почему те, от кого порой зависит наша с вами жизнь и здоровье, получают копейки. Но так и не успеваю это понять, ход моих мыслей снова прерывает вызов.

18.30. Вызов «Улица Аверкина, бабушка, 94 года, кровотечение из носа».

Приезжаем, старушка - «божий одуванчик».

"Доктор Дима" спрашивает: «На что жалуетесь, кроме крови из носа, бабушка?»

Бабулька отвечает: "Да что-то сил у мен нет, организм какой-то слабый".

Легкая улыбка на губах доктора: «Так, бабуля, 94 - это уже не 49». Я прячу улыбку за маской. Колем бабушке укол, ставим турундочки в нос, от госпитализации она, конечно, отказывается. Доктор очень подробно рассказывает родственникам, как делать, ставить и менять турундочки, как прикладывать холод. Если кровотечение не остановится, то надо будет снова вызвать "скорую" и тогда обязательно ехать в больницу. Возвращаемся в машину, Дима, как всегда, заполняет бумаги, ждем минут семь, нового вызова нет, и мы возвращаемся «домой», на станцию.

20.00. Станция скорой помощи.

Почти половину суток я уже с бригадой скорой помощи, устала, хочется прилечь, хотя, в принципе, ничего, в отличие от моих "докторов", я не делала. Понимаю, что врачам еще 12 часов работать! Я прощаюсь с ребятами, делаем несколько фото, возвращаю халат, начинаю желать им, чтобы ночь была спокойной и… "Доктор Дима" меня прерывает: «У нас не желают ничего». Тогда просто говорю им "до свидания", а сама иду к остановке своего автобуса и держу кулачки, чтобы сегодня ночью в Ялте все были живы и здоровы, а «мои врачи» смогли хоть немного отдохнуть.

P.S. А Наталия действительно ас в «сердечных делах», никто и никогда доходчиво не смог мне объяснить ,что «изображено» на кардиограмме, а благодаря ей я теперь точно знаю, как выглядит инфаркт.

Фото_3_L


Источник: ugyalta.com

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить